История успеха

«КАК СТАТЬ №1 В СФЕРЕ КОСМЕТОЛОГИИ?»

Александра Гонт

Врач-дерматолог, косметолог, специалист по контурной пластике и медицинской эстетики. 20 лет в профессии врача-косметолога. Имеет международную степень «Доктор медицины». Тренер-эксперт многих косметических брендов класса «люкс», в том числе Artistry (компания Amway). Преподаватель инъекционных методик для врачей. Член европейского и российского обществ эстетической медицины. Член французского и российского обществ мезотерапии. Бизнесвумен. Обладатель профессиональных премий: в 2007 — «Грация», в 2008 — «Золотой ланцет».Телефоны: +7 (925) 663-14-44; +7 (903) 726-27-90. Instagram: @doctor.gont

Героиня нашей рубрики, Александра Гонт, родилась в Туркменистане. Преемница медицинской династии, она связала свою судьбу сначала с педиатрией, но впоследствии влюбилась в косметологию и посветила ей всю жизнь. Александра испытала немало трудностей: застала Чернобыль и распад СССР, не по своей воле работала косметологом в свите президента Туркмении Сапармурата Атаевича Ниязова, а открыв свое дело, потеряла его вследствие рейдерского захвата. Однако жажда успеха и характер победителя помогли талантливому врачу преодолеть все трудности и стать номером один в своей сфере.

ПРО ВЫБОР ПРОФЕСИИ

− Здравствуйте, Александра! Из открытых источников известно, что Вы – успешный врач-дерматолог, косметолог, Ваше первое образование – педиатр. Чем был обусловлен такой выбор?

− Я родилась в семье врачей, поэтому дух медицины сопровождал меня с детских лет. Но я видела, что эта работа тяжкая и неблагодарная, поэтому решила искать себя в смежных профессиях. В 14 лет начала подрабатывать нянечкой в детском саду, затем увлеклась психологией. К 10 классу училась на подготовительных курсах по психологии в 5 университетах (в том числе донецком, киевском и харьковском). Но из-за трагедии в Чернобыле поехала поступать в МГУ на психфак, однако, попытка не увенчалась успехом. В итоге, по договоренности с родителями, поступила в Туркменский Государственный Медицинский Институт (город Ашхабад) на педиатрический факультет. Считаю, что педиатрия − прекрасная наука. Это же потрясающе – видеть, как детки выздоравливают!

− Как и когда произошло знакомство с косметологией?

− Плотно – во время ординатуры. Но косметологии, как науки (науки украшения), в Советском союзе еще не было. Советским женщинам вообще не пристало украшать себя. Максимум, что они могли сделать – сходить в парикмахерскую, сделать себе стрижку, одинаковую для всех, чтобы не отличаться от других. Хотя впервые я увидела врача-косметолога в сочинской косметологической лечебнице.

– Наверное, нелегко было начинать этот путь…

− Да, мне как молодому ординатору было очень нелегко, особенно во время распада Советского Союза. Лечить было практически нечем, наблюдались страшный дефицит лекарств, шприцев, проблемы с поставками. Земля уходила из-под ног. Ни о какой стабильности или перспективах речи не шло. Более того, я сильно заболела, пришлось взять академотпуск. Чтобы не скучала, подруги предложили поучаствовать в раскрутке косметического бренда. Тогда впервые появлялись какие-то сетевые компании, среди которых – Mary Кay. Нужно было продвигать ее продукцию в массы.

ПРО ВЗЛЕТЫ И ПАДЕНИЯ

Что же было потом?

− А потом были 1997 и 1998 годы. Знания, статусы, профессорские степени обесценились. Профессора мели улицы, чтобы выжить. Работы не было никакой, все – в дефиците. Когда стало понятно, что медицина развалилась, и вернуться в нее не получится, возникла идея открыть кабинет, где я могла бы принимать пациентов и помогать им решать их косметологические проблемы.

− Затея увенчалась успехом?

− Я написала бизнес-план, отдала его в филиал Европейского банка реконструкции и развития, который в то время помогал социально активным женщинам раскручивать их идеи, получила одобрение. Но, придя за деньгами, увидела на двери табличку о том, что банк закрыт и когда откроется − неизвестно. Это был 1998 год… Закрывалось все, люди теряли огромные состояния.

− Что Вы чувствовали в тот момент?

– Было обидно. Я видела в своей затее перспективу, хотелось продвигать косметологию в массы. В 98 году не было никаких косметологических кабинетов, а были бани, где в антисанитарных условиях давили прыщи, зачастую с тяжелыми последствиями. Но, тем не менее, надо было жить дальше, и в этом мне помог случай. Я встречала в аэропорту маму, она летела с женщиной, когда-то работавшей у нее в больнице. У той была очень красивая и активная дочь, бывавшая не только в Москве, но и в Германии. Мы с ней познакомились и, ожидая наших мам, разговорились. Оказалась, что она открыла в Ашхабаде салон, куда и пригласила меня на собеседование. Я его прошла.

ПРО РАБОТУ НА ПРЕЗИДЕНТА

− Как Вам работалось?

− Отлично. Команда сотрудников была прекрасной, со многими мы дружим по сей день. Постепенно, вставая на ноги, я смогла себе позволить всевозможные поездки для повышения квалификации, семинары, тренинги. Именно в тот период я освоила методики омоложения с помощью «золотых нитей», ботулотоксина, филлеров, только-только появившихся на рынке и стоящих бешеных денег. В 98-99 году отдать 300 долларов за шприц препарата было немыслимо и позволить себе это могли исключительно богатые люди, поднявшиеся на зарождавшемся диком капитализме. Возможно, кто-то из них и посоветовал меня Сапармурату Атаевичу Ниязову, больше известному, как Туркменбаши (руководитель Туркмении с 1985 по 2006, с 1999 года − пожизненный президент – прим. автора). В один прекрасный день двое мужчин в солидных костюмах повезли меня на какое-то собеседование. Оказалось, стареющему президенту потребовался косметолог.

− Можно ли говорить, что судьба Вам снова улыбнулась?

− Не улыбнулась. Совсем. Но в тот момент никто не спрашивал моего согласия на такой «подарок судьбы». Хочешь-не хочешь, есть слово «надо». В случае отказа можно было просто пропасть без вести. Нагрузка (не столько физическая, сколько эмоциональная) была страшная. Нас могли поднять в 5 утра и сообщить, что через 15 минут поедем в какой-нибудь из загородных дворцов. Это не оплачивалось, поскольку возможность прикоснуться к телу «Великого» сама по себе считалась почетной (но держалась в строжайшей тайне). Впрочем, меня оформили в одну из клиник (президентский центр), чтобы можно было получать хоть какие-то деньги. Для этого профессия «врач-косметолог» была введена в тарификацию, и я стала первым официальным специалистом подобного профиля в Туркменистане.

− Должно же было быть что-то хорошее?

− Было и хорошее, например, возможность летать заграницу и обучаться новым процедурам, привозить современнейшее оборудование, развивать косметологию на месте. Моя работа президенту нравилась. Результат был очевиден настолько, что заметили окружающие, ведь при очередной смене денег на новых банкнотах его лицо выглядело лучше и подтянутее. Но мои заслуги не уберегли от проблем. Воспитав себе долгожданную замену, я покинула свиту президента. В результате этого передо мной закрылись любые двери. Мое детище, уютный и успешный салон, открытый за время «службы», отняли путем рейдерского захвата. Впоследствии оказалось, что на него положила глаз одна из генеральских жен. Воспользовавшись старыми связями, я дозвонилась одному из высокопоставленных чинов, который посоветовал мне исчезнуть и как можно скорей. Поэтому в течение недели пришлось собирать вещи и занимать у друзей деньги. Так, 13 января 2001 года с тысячей долларов в кармане и одним чемоданом я оказалась на Красной площади.

ПРО НОВУЮ ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

− Но ведь Москва слезам не верит. Как Вам удалось встать на ноги и сделать себе имя?

− В московской гостинице уже жила моя подруга Лена, которая первое время помогала в становлении. Встретив Старый новый год, буквально на следующий день мы пошли искать работу. Благо, многочисленные посещения выставок не прошло даром. Я обратилась к менеджеру одной из компаний, у которой закупалось оборудование для клиник Туркменбаши. Оказалось, что она давно раздала оставленные мной резюме своим знакомым. За это я благодарна ей по сей день (кстати, она до сих пор является моей пациенткой).

− Кто-то из потенциальных работодателей откликнулся?

− У меня появилось целых 5 предложений по работе. Остановилась я на компании Валлекс М (дистрибьюторе Диспорта и Рестилайна), став их преподавателем. К слову, первую клинику компания открывала по эскизам моего салона. С различными обучающими курсами я попадала в фешенебельные салоны и клиники, директора которых, послушав лекции, зачастую предлагали мне работу. Поэтому трудиться приходилось 6 дней в неделю. В 2015 году я открыла свою клинику на Малой Бронной, которая могла бы успешно работать и по сей день, если бы не проблемы с моим здоровьем.

− Чем Вы занимаетесь сейчас и чего хотелось бы еще достичь?

− На данный момент поправляю здоровье. С 2010 года являюсь экспертом крупного американского косметического бренда и даже собираю стадионы на свои семинары. Часто выступаю в качестве эксперта на центральных каналах ТВ, глянцевых журналах и интернет-порталах о красоте. Принимаю пациентов, обучаю врачей новым инъекционным технологиям. Планирую запустить онлайн-школу правильного ухода за кожей, поскольку люблю держать руку на пульсе. В конце концов, люблю и любима. Словом, все только начинается…

Беседовала Katarina Bell